Магистерская работа

Тема: Полифункциональность эпиграфа в творчестве А. С. Пушкина

Содержание:

ОГЛАВЛЕНИЕ:
Введение__х...3
§ 1. История изучения эпиграфов Пушкина...4
§2. История и развитие понятия «эпиграф» в науке.
Принципы исследования эпиграфа в современной филологии...7
§3. Функциональная классификация эпиграфов...12
Глава первая:
§1. Допушкинская эпиграфическая традиция в литературе...19
§2. Эпиграфы в лирике Пушкина...55
Глава вторая:
§ 1. Эпиграфы в поэмах Пушкина...86
§2. Эпиграфы романа в стихах «Евгений Онегин»...94
§3. Эпиграфы в драматургии Пушкина...120
Глава третья:
§ 1. Эпиграфы в прозе Пушкина...124
§2. Эпиграфы в критике Пушкина...189
§3. Эпиграфы в эпистолярии Пушкина...198
Заключение...203
Приложение...207
Библиография...231

Выдержки из работы:

Введение
Эпиграф, как «слово», стоящее перед текстом, сообщает огромный объем информации. Пушкин использовал эпиграфы во всех жанрах: в лирике, поэмах, драмах, в романе в стихах, в художественной прозе, статьях и даже письмах. Приоткрывая внутренний смысл, подтекст произведения, эпиграфы выявляют и уточняют особенности философских и эстетических взглядов Пушкина.
Частое обращение к эпиграфу, более характерное для европейской, чем для русской литературной традиции, по-видимому, объясняется особой значимостью для Пушкина этого структурного элемента, который встречается в самых важных, этапных произведениях поэта. Выставляя эпиграф, Пушкин как будто размыкает границы собственного текста, подключает его содержание, смысл, стилистику к сказанному до него на языках разных культур. Откровенно подчеркнутые эпиграфом, связи текста с литературными и культурными явлениями как прошлого, так и настоящего, как русскими, так и всемирными, одновременно акцентируют внимание на самом главном в произведении.
§ 1. История изучения эпиграфов Пушкина
История научного изучения эпиграфов Пушкина начинается только в 1920-е годы. До тогр в работах о поэте об эпиграфах практически не упоминалось, а при издании произведений они иногда пропускались, особенно в случаях первых публикаций. В трудах Ю. Г. Оксмана, Н. О. Лернера, Л. П. Гроссмана, М. Н. Розанова, И. Н. Розанова, Н. В. Яковлева были предприняты наиболее ранние попытки установления источников некоторых эпиграфов.
Первая сводка данных об эпиграфах у Пушкина дана в книге «Путеводитель по Пушкину» (1931), в которой бегло и кратко указываются принципы их использования в произведениях поэта (233, 389-390). С. Кржижановский в статье «Искусство эпиграфа (Пушкин)» (1936) рассмотрел эпиграфы, введенные в крупные произведения («Евгений Онегин», «Капитанская дочка», «Пиковая дама»). Это был первый опыт системного анализа, весьма обобщенный, но намечающий основные направления будущих исследований. Исследователь выделил проблему изучения эпиграфов и даже предложил возможное название новой дисциплины: эпиграфология. К сожалению, работа была впервые опубликована только в 1989 году. Возможно, напечатанная в свое время, она могла бы вызвать больший интерес к этому элементу текста.
В 1930-е годы большое значение получили литературоведческие труды В. В. Виноградова. В его книге «Стиль Пушкина» (1941) исследуется проблема цитирования, затрагивающая и эпиграф. Виноградов писал: «Задача исследования сводится не только к тому, чтобы установить факт «заимствования», но и к тому, чтобы определить значение фразы на ее родине, в контексте ее первоисточника - и затем понять, как это значение применено или изменено в стиле Пушкина. Конечно, акт понимания облегчен, если сам поэт указывает или подчеркивает свою цитату. Тогда сравнительно легко найти адрес ее источника и ее смысл. В поэтической цитате часто предполагается, «подразуме-
вается» не только контекст того или иного литературного произведения, из которого она почерпнута, но и более широкая сфера образов и идей из творчества цитируемого писателя» (58, 398).
Около того же времени некоторые эпиграфы «Евгения Онегина» анализировал Н. А. Бродский (40; 41), при этом анализ носил интерпретационный характер.
В 1950-е годы проблеме эпиграфа уделено внимание в работах Б. В. Томашевского «Пушкин и Франция» (288) и В. Б. Шкловского «Заметки о прозе русских классиков» (329), хотя оба исследователя уже ранее публиковали монографии и статьи, где разбирались отдельные эпиграфы. Ученых интересо- вал источниковедческий аспект эпиграфов в лирике Пушкина (Томашевский), в «Капитанской дочке» (Шкловский), а также вопрос, в каких книгах могли быть прочитаны строки эпиграфов.
Работы Н. Л. Степанова, Б. П. Городецкого, В. В. Пугачева, В. Б. Сан-домирской в 1960-е годы были направлены на изучение некоторых эпиграфов в прозе и поэзии. Особым трудом стал «Комментарий к роману А. С. Пушкина «Евгений Онегин» В. В. Набокова (1964), который обратился к источникам эпиграфов, а также впервые подробно остановился на отвергнутых эпиграфах романа. ч
В 1970-е - 80-е годы проблемой изучения эпиграфов Пушкина занимались Ю. М. Лотман, М. П. Алексеев, В. Э. Вацуро, С. Г. Бочаров, Г. П. Мако-гоненко, И. Г Мушина, М. И. Гиллельсон, Л. И. Вольперт, Н. Я. Эйдельман, Л. А. Степанов, Н. И. Михайлова, Н. Н. Петрунина, А. В. Кулагин, О. Л. Довгий и др. В их монографиях и статьях проблеме эпиграфа иногда посвящены отдельные главы, в других случаях анализ включен в область других общих проблем. В ряде работ ценные сведения и замечания обобщаются, выдвигается вопрос о системе эпиграфов к тому или другому произведению.
О некоторых пушкинских эпиграфах в 1990-е годы писали В. М. Маркович, С. А. Фомичев, В. П. Старк, И. Сурат, В. С. Непомнящий, О. С. Муравь-
ева, М. Н. Виролайнен, А. А. Белый, М. Гришакова. Статьи этих авторов содержат многие уточнения и по-новому интерпретируют уже исследованные эпиграфы. В настоящее время проблемами эпиграфа занимаются В. С. Листов, В. А. Сайтанов, Ж. Вильяме, В. Шмид, Т. Г. Мальчукова и др. И тем не менее, проблема никак не может считаться охваченной во всем ее объеме.
Достаточно изученными представляются источники эпиграфов и их идейная нагрузка в тексте произведений Пушкина, на фоне эпиграфов подлинных выделены эпиграфы-мистификации, исследованы отвергнутые эпиграфы. Соотношение эпиграфа и текста анализируется по стилистическим, жанровым, тематическим признакам. Определенное внимание уделено эпиграфу как элементу пушкинского метатекста.
А. В. Кулагиным в 1985 г. бьпа защищена кандидатская диссертация «Эпиграфы Пушкина». В ней рассмотрено развитие эпиграфической манеры Пушкина. Исследование сопровождается анализом отдельных эпиграфов, на материале которых прослежена эволюция творческого подхода Пушкина к эпиграфу. Однако вне поля зрения ученого остался важнейший аспект проблемы, связанный с особенностями функционирования эпиграфа в тексте. Между тем глубокий функциональный анализ отношений эпиграфа и текста представляется совершенно необходимым. С ним сопряжено и осмысление связей пушкинского творчества с внешним «чужим словом» как его внутренним структурным признаком.
Поставленная таким образом, задача изучения эпиграфов оказывается особенно актуальной в свете современного литературоведения, выдвинувшего вопрос об адекватности восприятия содержания текстового материала.
§ 2. История и развитие понятия «эпиграф» в науке. Принципы исследования эпиграфа в современной
филологии.
Традиционное определение эпиграфа дано в «Литературном энциклопедическом словаре»: «Эпиграф (от греч. epigraphe — «надпись») — надпись, проставляемая автором перед текстом сочинения или его части и представляющая собой цитату из общеизвестного текста, произведения художественной литературы, народного творчества, пословицу, изречение; в афористической краткой форме надпись-цитата, как правило, выражает основную коллизию, тему, идею или настроение предваряемого произведения, способствуя его восприятию читателем. Эпиграф позволяет выразить авторскую идею (точку зрения или оценку) под прикрытием некоей маски, как бы от другого лица; важно, чтобы эпиграф выглядел не как сочиненный автором, а как исходящий из какого-либо авторитетного источника и имел конкретную отсылку, хотя бы к общей молве. Иногда сами авторы сочиняют эпиграфы, снабжая их ложной отсылкой, мистифицирующей читателя.
Эпиграф обладает всеми свойствами литературной цитаты, создает сложный образ, рассчитанный на восприятие также и того контекста, из которого эпиграф извлечен. По настроению эпиграф может приобретать различные оттенки: меланхолический, юмористический, лирический, иронический (когда автор иначе оценивает явление, чем его персонажи). При пародиях эпиграф представляет собой характерную цитату из пародируемого сочинения, которая затем и обыгрывается в пародии. Эпиграф характернее для писателей высокой книжной культуры» (152, 511).1
В трудах В. М. Жирмунского, Л. И. Тимофеева, Б. В. Томашевского и др. по теории литературы, в «Краткой литературной энциклопедии» (М.,1975), в «Поэтическом словаре» А. Квятковского, «Словаре литературоведческих терминов» эпиграф определяется сходным образом и с точки зрения функций, и с точки зрения особенностей использования.
Мысль о том, что художественное произведение есть структура, все составляющие которой взаимообусловлены, давно уже стала доминантой исследований по проблемам поэтики. При таком подходе обостряется интерес к различного рода включениям в текст — цитатам, эпиграфам, посвящениям, примечаниям, которые анализируются как «чужое слово», «текст в тексте». Впервые проблему «чужого слова» и его художественной функции сделал предметом рассмотрения один из крупнейших исследователей слова, М. М. Бахтин. Его теория «диалога» лежит в основе теории интертекстуальности и представления о метатексте.
Именно с метатекстом связывается в современном литературоведении расширенное понимание природы эпиграфа. Поясняя термин «метатекст», А. Вежбицка писала: «Комментатором текста может быть и сам автор. Высказывание о предмете может быть переплетено нитями высказываний о самом высказывании. В определенном смысле эти нити могут сшивать текст о предмете в тесно спаянное целое, высокой степени связности». «Эти метатекстовые нити могут выполнять самые различные функции. Они проясняют «семантиче-ский узор» основного текста, соединяют различные его элементы, усиливают, скрепляют».
Ю. М. Лотман рассматривал текст как семиотическую проблему: «Для того, чтобы данное сообщение могло быть определено как «текст», оно должно быть как минимум дважды закодировано» (156, 129). С этой позиции он выделял такие существенные аспекты хкстовых связей, которые приложимы и к отношениям между художественным текстом и его эпиграфом, создающим сложные смысловые токи и порождающим новую информацию:
- «С одной стороны, тот или иной частный текст может выполнять по отношению к культурному контексту роль описывающего механизма, а с другой, он, в свою очередь, может вступать в дешифрующие и структурирующие отношения с некоторым метаязыковым образованием» (156, 132);
Вежбицка А. Метатекст в тексте // Новое в зарубежной лингвистике. М., 1978. Вып 8. С. 404, 421.
- «Возможно такое построение, при котором один текст дается как непрерывное повествование, а другие вводятся в него в нарочито фрагментарном виде (цитаты, отсылки, эпиграфы и т.п.) предполагает, что читатель развернет эти зерна других структурных конструкций в тексты» (156, 159).
- «Отношения текста к культурному контексту могут иметь метафорический характер, когда текст воспринимается как заменитель всего контекста, которому он в определенном отношении эквивалентен, или же метонимический, когда текст представляет контекст как некоторая часть - целое» (156, 132).
Современнее исследования выделяют иннективный метатекст (лат. in-necto - «вплетать»), или интраметатекст (лат. intro - «внутри»), где метатек-стовые структуры вплетены в ткань основного текста, и сепаративный (лат. separatus - «отделенный») метатекст, композиционно отделенный от основного текста (325). Эпиграф является вариантом препозитивного сепаративного ме-татекста1.
В 1967 г. Ю. Кристева, воспринявшая бахтинскую идею «диалога» как ограниченную исключительно сферой литературы, диалогом между текстами, ввела понятие интертекстуальности (263, 215 - 216). По мысли Кристевой, интертекстуальность является составной частью культуры вообще и неотъемлемым признаком литературной деятельности в частности. «Любая цитация, какой бы характер юна не носила, обязательно вводит писателя в сферу того культурного контекста, «опутывает» той «сетью культуры», ускользнуть от которых не властен никто» (263, 218). Интертекст оказывается существенным компонентом семантической структуры текста, средством установления межтекстовой референции (102, 152).
И. В. Арнольд понимает под интертекстуальностью «присутствие в тексте более или менее маркированных следов других текстов в виде цитат, аллюзий или целых вводных рассказов» (7, 53). Главными компонентами ин-
1 К метатекстовым включениям относят также заглавия и авторские примечания (постпозитивный метатекст).
10
тертекстуальности являются реминисценции, аллюзии, цитаты и целые интек-сты. Эпиграф - наиболее маркированный вид интекста. (7, 60). Интертексту-альность помогает изучить следы влияний, которые испытал автор в процессе создания литературного произведения, и их понимание, оценку читателем. Интертекстуальность выявляет мозаичность текста, которая может быть языковой и текстовой (7, 54). Через эпиграфы автор открывает внешнюю границу текста для интертекстуальных связей и литературных веяний, тем самым наполняя и делая проницаемым раскрывая внутрелний мир произведения.
Литературная цитата - один из основных типов метаэлементов, ее подвидом является эпиграф, который рассматривается как вполне завершенный в смысловом и синтаксическом отношении текстовой фрагмент.
Употребление цитаты всегда происходит осознанно. «Цитата - знак традиции, свидетельство сближения поэтических культур» (131, 75). М. М. Бахтин писал: «В поэтическом языке нейтральных, «ничьих», слов нет - художественное слово «пахнет» контекстом и контекстами, в которых оно жило» (18, 106).
А. Жолковский различает цитацию «откровенную» и «завуалированную», «верную духу источника» и «вызывающе полемическую», «биографическую» (отсылает не к тексту, а к биографии предшественника), «структурную» (отсылает не к содержанию текстов, а к их структурной организации, перекликаются такие аспекты, как метр, ритм, интонация, рифмовка) (101, 24).
Цитата - культурный символ, вносящий в художественный текст традиционный смысл. Включенная в чужой контекст, она предстает одновременно как данное и как новое, как сотворенное и творимое, как знак диалога культур. Термины «цитата» и «интекст» соотносятся.
Итак, эпиграф - конкретное проявление интертекстуальности. Это ме-татекстовый знак произведения, «ключ» к нему. Эпиграф вводит в произведение целый пласт культурной информации, служит минимальной структурной
10
единицей, обозначающей отношение автора к общей культурной ситуации, как национальной, так и мировой.
Понятие «эпиграф» прошло путь от элементарного определения, содержавшегося в «Словаре древней и новой поэзии» (1821 года), составленном Н. Ф. Остолоповым («Епиграф: одно слово или изречение, в прозе или стихах, взятое из какого-либо известного писателя или свое собственное, которое помещают авторы в начале своих сочинений и тем дают понятие о предмете оных»; 213, 398), до последних работ, в которых современная наука рассматривает эпиграф как метатекстовый и интертекстуальный знак. Накопленный объем понятия позволяет выделить четыре уровня рассмотрения интересующей нас проблемы:
1. эпиграф как «чужое слово» в художественном тексте;
2. эпиграф как компонент художественного произведения;
3. эпиграф как элемент «диалогического построения»;
4. эпиграф как мета- и интертекст.
и
12
§ 3. Функциональная классификация эпиграфов
Эпиграф как коммуникативный знак обнаруживает свою суть только в процессе функционирования. Основой функциональной классификации является систематизация эпиграфов Н.А. Кузьминой, данная в статье «Эпиграф в коммуникативном пространстве художественного текста» (133).
Эпиграф как элемент текста полифункционален. Основной и универсальной его функцией как в художественном, так и в нехудожественном произведении является диалогизирующая: эпиграф - один из способов введения в текст иной, неавторской точки зрения. Выделяются две основные функции эпиграфа - информативную и формоопределяющую.
Эпиграф действует в тексте, согласуется с ним, ассимилируется, но полностью не растворяется в новом тексте. Анализ отношений в системе «эпиграф - текст под эпиграфом» приводит к пониманию эпиграфа как важнейшего средства выражения образа автора. В выборе эпиграфа проявляется авторское «я», свидетельствующее о его литературных вкусах, ассоциациях, тезаурусе, отношении к содержанию эпиграфа и к его создателю.
Связь эпиграфа и текста может основываться на отношениях согласования (семантика эпиграфа не противоречит семантике текста) и отношениях рассогласования, полемики (смысл эпиграфа и текста противоположны). Разграничить эти отношения возможно не всегда, так как любая преемственность предполагает момент полемики: автор, внося в тему, идею что-то свое, не может в чем-то не отвергать старое. Развитие темы иногда приводит поэта к отрицанию первоначального тезиса - согласия с эпиграфом. Отношения контраста эпиграфа и текста также могут быть более или менее ярко выражены. Прямое, откровенное несогласие обычно проявляется уже в первых строках. Ино-
12
13
гда отношения полемики задаются внутренним контрастом двух эпиграфов к одному стихотворению.
Информация о тексте может быть разграничена в зависимости от того, о каком его аспекте сообщает эпиграф. Типы содержательной информации подробно описаны в книге И. Р. Гальперина «Текст как объект лингвистического исследования» (69, 27 - 28). В опоре на его работу Н. А. Кузьмина предложила классификацию, характеризующую содержательную функцию эпиграфа.
Эпиграф несет содержателъно-фактуалъную информацию, если задает тему, которую подхватывает и развивает следующий за ним текст. Содержательно-концептуальная информация эпиграфа выявляет идею, концепцию произведения. Такой тип информации характерен больше для эпиграфов к прозаическим произведениям, в котопых они актуализируют смысловую доминанту текста. Содержательно-подтекстовая информация эпиграфа не только отражает замысел автора, но и содержит оценочный подтекст. И. Р. Гальперин отмечает, что при этом «читатель сталкивается с каким-то сообщением, не лежащим на поверхности и поэтому не выраженным вербально» (69, 41).
Выделение * «чистых» типов информации, сообщаемой эпиграфом, весьма затруднено: они часто совмещаются, что особенно характерно для пушкинского эпиграфа.
Кроме содержательной информации, прогнозирующей основные тематические, сюжетные и концептуальные моменты художественного произведения, эпиграф способен сообщать читателю о форме предваряемого им текста, выполняя, таким образом, уже формообразующую, формоопределяющую функцию. Этой функции соответствует лексико-стилистический строй произведения (в эпиграфе содержатся ключевые слова и группы слов, влияющие на формирование стилистической и эмоциональной тональности текста; в тексте
13
14
представлены слова того же семантического или ассоциативного поля, что и в эпиграфе) и архитектонический строй (эпиграф может задавать особенности структуры стиха, его композиционное развертывание, строфическое членение, ритмический рисунок). Наибольший простор для реализации последней функции дают, по ее мнению, стихотворные произведения со стихотворными же эпиграфами, то есть тексты, жестко упорядоченные в структурном плане. В том случае, когда стихотворение, фрагмент которого избирается в качестве эпиграфа, хорошо известно, оно может быть представлено одной строкой.
Достаточно часто архитектонические и лексико-стилистические особенности, задаваемые эпиграфом, в лирическом жанре взаимосвязаны: структурно-композиционная близость эпиграфа и текста поддерживается лексическим сходством и (или) единством стилистической тональности. Формоопре-деляющая функция эпиграфа более свойственна стихотворным произведениям. Чем меньше текст, тем больше значимость каждого его элемента, тем сильнее внутритекстовые связи. Эта закономерность касается и прозаических произведений: в рассказах, например, больше вероятности обнаружить собственно языковые связи эпиграфа и текста.
Анализируяшушкинские эпиграфы, мы будем использовать классификацию Н. А. Кузьминой в несколько скорректированном виде, поскольку функции эпиграфа у Пушкина богаче, чем те, которые учтены исследовательницей.
С нашей точки зрения, необходимо дифференцировать возможности формообразующей функции. Конкретизируя одну из ее подфункций, задающую архитектонику, выделим два типа функционирования эпиграфа:
1. Эпиграфы, влияющие на особенности структуры, композиции — структурообразующие или композиционные.
2. Ритмизирующие (ритмические) и метрические эпиграфы, задающие ритмику или метрику следующего за ними текста.
14
15
Расширяя содержательную функцию, выделим характерологические или характерообразующие эпиграфы, несущие в себе главное зерно, которое проявляет себя в развитии характера персонажа. Это чисто эстетическая функция эпиграфа, проявляющаяся в образе персонажей в процессе художественного обобщения. х
Весь текст под эпиграфом погружен в коммуникативное пространство более высокого динамического уровня, где функции эпиграфа преобразуются. В связи с этим выделяют два коммуникативных типа эпиграфов: эпиграфы автономные и метонимические. «Разграничение их связано с синхронно-диахронной природой эпиграфа: будучи в диахронии фрагментом некоторого текста-источника, он выступает в синхронии как компонент нового произведения» (133, 62). Эпиграф приобретает не просто значение, а значимость: смысл его не сводится к буквальному содержанию, но усложняется за счет соотношения с текстом-источником, с одной стороны, и новым текстом, частью которого он становится, - с другой.
Автономный эпиграф представляет собой содержательно завершенный фрагмент текста, при этом смысловая и формальная завершенность совпадают не всегда. Автономность эпиграфа поддерживается его позицией - он предваряет текст - и графическим оформлением. Именно поэтому в эпиграфах такого рода часто используются пословицы, поговорки, афоризмы, являющиеся законченными текстами, самостоятельными речевыми произведениями, а в качестве обычного синтаксического минимума выступает предложение.
Метонимический эпиграф составляет часть некоторого текста и должен быть воспринят как его «символ - заместитель». Причем текст здесь следует понимать в общесемиотическом смысле — не только как конкретный словесный объем, но и как идиостиль, литературное направление, наконец, как текст культуры. Таким образом, функция метонимического эпиграфа - актуализация генетических связей, включение их в структуру нового текста.
15
16
Функциональные типы эпиграфа с позиций адресата и адресанта различаются. Для автора эпиграф чаще выступает как метонимический знак, тогда как для читателя более характерна установка на самостоятельность, автономность эпиграфа. В связи с этим при восприятии текстов под эпиграфом, значительно удаленных от нас во времени, неизбежно недопонимание или иное (по сравнению с первоначальным) понимание текста.
Универсальная функция эпиграфа - диалогизирующая - по-разному реализуется в каждом из описанных типов: автономный эпиграф предполагает диалог «эпиграф - текст под эпиграфом», метонимический - «текст-источник эпиграфа — текст под эпиграфом». В случае, когда знание текста-источника необходимо для понимания эпиграфа, он подключает читателя к определенной культурной парадигме. Возникает культурный фон, который должен быть общим у автора и читателя.
Поскольку Кузьмина никак не выделяет эту функцию метонимических эпиграфов, нам представляется необходимым обозначить ее как метатексто-вую.
Эпиграф - соединительное звено, «мостик» между писателем и уже существующей литературой, между писателем и его читателем. Эпиграф формирует читательское ожидание. Можно выделить три этапа осмысления эпиграфа:
1) восприятие, предварительно ориентирующее читателя;
2) соотнесение эпиграфа с текстом;
3) новый уровень понимания эпиграфа, закрепляющий новые смыслы и расширяющий границы интерпретации (границы семантического поля).
16
17
Итак, эпиграф - цитата из текста-источника. Момент выбора эпиграфа предполагает его включение в систему другого текста. Поэтому эпиграф, сохраняя самостоятельность, в то же время становится частью «чужого» текста и взаимодействует с каждым его компонентом. Он одновременно создает коммуникативное пространство художественного текста и определяется этим пространством. По мнению И. Р. Гальперина, «текст оказывается бездонной воронкой, втягивающей в себя не ограниченные ни в объеме, ни в их изначальных свойствах слои из фонда культурной памяти» (69, 333-334).
Функциональная классификация эпиграфов, с помощью которой будут проанализированы пушкинские эпиграфы, может быть представлена в общей схеме: г
17